» » Генерал власов который сдал армию в плен немцам биография
загрузка...

Генерал власов который сдал армию в плен немцам биография

Российские казаки на службе у германских нацистов

Георгиевские ленточки во время Второй мировой носили разве что «казаки, служившие Великой Германии». Сейчас из этих людей при содействии власти Луганщины создается героический образ Донского казачества, которое всегда преданно служило «родному отечеству».

9 мая мы празднуем победу над злейшим врагом человечества — гитлеровской Германией. Чествуем тех, кто не жалея собственной жизни, сделал свой вклад в эту победу. Но должны знать и тех «борцов за отечество», участие которых в этой войне сознательно не обнародуется.

При содействии бывших секретарей коммунистической партии и комсомола, нынешних чиновников, на Луганщине настойчиво создается героический образ Донского казачества, которое всегда преданно служило «родному отечеству». Вместе с тем тщательно замалчивается служба дончаков гитлеровской Германии во время Второй Мировой войны.

А рассказать есть о чем. Ведь в составе Вермахта и войск СС воевали многочисленные казацкие полки, дивизии и даже корпуса.

На оккупированных немцами территориях действовали казачьи полицейские батальоны, которые имели главной задачей борьбу с партизанами. Казаки этих батальонов часто служили надзирателями военнопленных красноармейцев.

При немецких комендатурах были казацкие сотни, которые выполняли полицейские задачи. Две такие сотни донские казаки имели в станице Луганской и еще две — в Краснодоне. Многие беды от них претерпело гражданское население Луганской области, а также местные партизаны и подпольщики, которые оказывали сопротивление гитлеровцам.

12 августа 1942 года, возле хутора Пшеничного Станично-Луганского района, казаки-полицаи вместе с немцами разгромили партизанский отряд, которым командовал И.М.Яковенко.


Казаки с нацистскими нашивкамиКазаки с нацистскими нашивками

В конце сентября 1942 года в городе Краснодоне на Луганщине была создана подпольная молодежная организация «Молодая гвардия», которая начала борьбу с немецкими захватчиками. А 24 октября 1942 года в Краснодоне состоялся «казачий парад», которым донские казаки показали свою преданность гитлеровскому командованию и немецкой администрации.

«На торжестве присутствовали 20 представителей немецкого военного командования и местных органов управления. С патриотическим рещами перед казаками выступили бургомистр Краснодона П.А. Черников, атаман Гундоровской станицы Ф.Г.Власов, старый казак Г. Сухоруков и немецкий офицер.

После получения этого известия генерал-лейтенант
Власов потребовал от Волховского фронта открытия немецких заслонов 52-й и 59-й
армиями. Кроме того, Власов передвинул все находящиеся в его распоряжении силы
2-й ударной армии в район Восточное Кречно, чтобы открыть с запада немецкий
заслон. Генерал-лейтенанту Власову совершенно непонятно, почему со стороны
штаба фронта не последовало всем трем армиям общего приказа о прорыве немецкого
заслона. Каждая армия боролась более или менее самостоятельно.

Со стороны
2-й ударной армии 23.6 было сделано последнее напряжение сил, чтобы пробиться
на восток.

24.6 уже
было невозможно руководство частями и подразделениями 2-й ударной армии.

Генерал-лейтенант
Власов особенно подчеркивает уничтожающее действие немецкой авиации и очень
высокие потери, вызванные артиллерийским заградительным огнем. Как полагает
генерал-лейтенант Власов, при прорыве из всей ударной армии вышло около 3500
раненых и пробилась незначительная часть отдельных частей.

Генерал-лейтенант
Власов считает, что около 60 000 человек из 2-й ударной армии либо взяты в плен,
либо уничтожены. О численности частей 52-й и 59-й армий, находившихсяв
Волховском котле, он сообщить данных не мог...»

Следующие
вопросы немецкого полковника затрагивали призывные возраста, новые формирования
Красной Армии и их районы, оборонную промышленность, продовольственное
положение, иностранные поставки, оперативные планы, новое советское оружие,
отношение в СССР к семьям перебежчиков. Немцев интересовали даже слухи об
обращении с русскими военнопленными в Германии, положение в Ленинграде. Был
затронут вопрос и об известных советских военачальниках.

Однако
Власова знал не очень много, тем не менее, немцы оценили его старания.

Родился 1 сентября 1900 г. в селе Ломакине Нижегородской губернии. В крестьянской семье был тринадцатым ребёнком. Учился в Духовной семинарии.

Немецкий плен и сотрудничество с немцами

Находясь в Винницком военном лагере для пленных высших офицеров, Власов согласился сотрудничать с нацистами и возглавил «Комитет освобождения народов России» (КОНР) и «Русскую освободительную армию» (РОА), составленные из пленных советских военнослужащих.

Не сохранилось ни одной фотографии этого периода жизни Власова, на которых он был бы одет в немецкую военную форму (что отличало Власова от его подчинённых). Он всегда носил специально пошитый для него (из-за его огромного телосложения) военного кроя простой мундир цвета хаки с широкими обшлагами и форменные брюки с генеральскими лампасами. Пуговицы на мундире были без военной символики, на мундире — никаких знаков различия или наград, в том числе не носил и эмблемы РОА на рукаве. Только на генеральской фуражке он носил бело-сине-краснуюкокарду РОА[5]:34.

Власов написал открытое письмо «Почему я стал на путь борьбы с большевизмом».[20] Кроме того, он подписывал листовки, призывающие свергнуть сталинский режим, которые впоследствии разбрасывались нацистской армией с самолётов на фронтах, а также распространялись в среде военнопленных.

В начале мая 1945 года между Власовым и Буняченко возник конфликт — Буняченко намерился поддержать Пражское восстание, а Власов уговаривал его не делать этого и остаться на стороне немцев.[21] На переговорах в северочешских Козоедах они не договорились и их пути разошлись.

Пленение Красной армией, суд и казнь

В конце апреля 1945 года испанский диктатор Франко предоставил Власову политическое убежище и послал за ним специальный самолёт, который был готов доставить Власова в Испанию. Власов отказался бросить своих солдат. 12 мая 1945 года американский комендант оккупационной зоны, на территории которой находился Власов, капитан армии США Р. Донахью предлагал тайно вывезти Власова в глубь американской оккупационной зоны, снабдив его продовольственными карточками и документами. Власов в третий раз в своей жизни отказался оставить своих подчинённых. В тот же день, направляясь вглубь американской зоны оккупации в штаб 3-й армии США в Пльзень в Чехословакии, чтобы добиваться политического убежища для солдат и офицеров ВС КОНР[19], Власов был захвачен военнослужащими 25-го танкового корпуса13-й армии1-го Украинского фронта неподалёку от города Пльзень[22], которые преследовали небольшую колонну Власова по указанию капитана-власовца, сообщившего им, что именно в ней находился его командующий. По советской версии Власов был найден на полу джипа завёрнутым в ковёр. Это представляется маловероятным, учитывая внутреннее пространство в джипе и сложение Власова[5]:113. После задержания он был доставлен в штаб маршала И. С. Конева, оттуда в Москву[23]. С этого момента и до 2 августа 1946 г., когда в газете «Известия» было опубликовано сообщение о суде над ним, о Власове ничего не сообщалось[5]:113

Сначала руководство СССР планировало провести публичный процесс над Власовым и другими руководителями РОА в Октябрьском Зале Дома Союзов, однако впоследствии отказалось от этого намерения. По версии российского историка К. М. Александрова, причиной могло служить то, что часть обвиняемых могла высказывать на процессе взгляды, которые «объективно могут совпадать с настроениями определённой части населения, недовольной Советской властью»[24].

Из уголовного дела А. А. Власова[25]:

Ульрих: Подсудимый Власов, в чём конкретно признаёте себя виновным?

Власов: Я признаю себя виновным в том, что находясь в трудных условиях, смалодушничал…

Похоже, что на суде Власов пытался взять всю ответственность на себя, очевидно полагая, что таким образом он сможет смягчить приговоры для своих подчинённых[5]:115.

Решение о смертном приговоре в отношении Власова и других было принято ПолитбюроЦК ВКП(б)23 июля 1946 года[26]. С 30 по 31 июля 1946 года состоялся закрытый судебный процесс по делу Власова и группы его последователей. Все они были признаны виновными в государственной измене. По приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР они были лишены воинских званий и 1 августа1946 годаповешены, а их имущество было конфисковано[5]:116. Останки казнённых кремировали и захоронили в безымянном рву Донского монастыря[19].

Слухи о проведении казни

Начало военных действий, или Ошибки руководства

Началась война. Несмотря на упорное сопротивление, Красная армия терпит серьезные поражения в крупных битвах. Сотни тысяч красноармейцев попадают в плен к немцам. Некоторые из них вступают добровольцами в германскую армию либо по политическим убеждениям, либо для того, чтобы избежать голода и смерти подобно миллионам узников нацистских лагерей.

В Киевском котле немцы уничтожили более шестисот тысяч советских солдат. Многие командующие фронтов, начальники штабов армии тогда были расстреляны. Но Власов и Сандалов останутся живы, и судьба еще сведет их в битве под Москвой. В архивных документах тех лет записано, что 23 августа из-за ошибки, допущенной командованием юго-западного фронта и командующего 37 армией генерала Власова, немцам удалось форсировать Днепр на его участке.

Гибель армии, или Возможность попасть в плен

Примерно в июле 1942 года под Новгородом нас в лесу обнаружили немцы и навязали бой, после которого я, Власов, солдат Котов и шофёр Погибко вышли к деревням.

Погибко с раненым Котовым пошли в одну деревню, а мы с Власовым пошли в другую. Когда мы зашли в деревню, названия её не знаю, зашли в один дом, где нас приняли за партизан, местная «самоохова» дом окружила, и нас арестовали«.

По последней версии:
Власов, повариха Воронова  М., адъютант и начальник штаба Виноградов, сильно раненный, вышли к деревне, где адъютант Власова остался с обессиленным и больным Виноградовым. Виноградова знобило, и Власов отдал ему свою шинель. Сам он вместе с поварихой пошли в другую деревню, где попросили первого встречного человека ( как оказалось, старосту деревни ) накормить их. Взамен Власов отдал ему свои серебряные часы. Староста сказал им, что везде ходят немцы и предложил, пока он несёт еду, посидеть им в бане, а чтобы не вызывать лишних подозрений, он их запрёт.

Не успели Виноградов и адъютант поесть, как местные жители уже позвонили немцам, чтобы сдать партизан. Когда немцы приехали, увидели шинель Власова и человека, по описанию очень похожего на Власова(они и правда были очень похожи), они моментально арестовали его. А тут позвонили из «власовской» деревни. Немцы очень не хотели заезжать туда — какое им дело до рядовых партизан, когда они везут самого Власова. Но, в конце концов, эта деревня была по пути к штабу, и они заехали.

Три миллиона листовок было выброшено с
самолетов над позициями советских войск, и
немецкие источники утверждают, что «воззвание
Русского комитета имело необычайный успех, в
особенности на среднем и северном участке
фронта. Дивизии групп армий «Центр» и «Север»
доносили о росте числа перебежчиков. В
результате штабы группы армий «Центр» и «Север»
даже пригласили Власова на фронт, где бывший
генерал выступал перед военнопленными и
гражданским населением.
3 марта того же года было опубликовано уже
цитировавшееся открытое письмо «Почему я стал на
путь борьбы с большевизмом», а 23 апреля Власов
был награжден знаком отличия «За отвагу» для
граждан восточных народов 2-го класса. Однако
скоро его ждал жестокий удар: 8 июня 1943 г. на
совещании в Ставке Гитлер заявил, что «создание
русской армии — фантазия первого разряда» и что
Германия нуждается лишь в русских рабах, которые
должны бесплатно трудиться на военных заводах
рейха. Что касается Власова, то «он нужен только
на передовой», где может действовать только
«своим именем и своими снимками», пояснил мысль
фюрера Цейтлер.
Уже созданные русские батальоны были вначале
разоружены, а потом отправлены на Западный фронт.
В 1944 г. они столкнулись с войсками союзников,
которые, увидев перед собой русских, призвали их
сдаваться, обещая возвращение на родину, в
Советский Союз. Власовцы прекрасно понимали, как
встретят их дома, и потому стали оказывать
упорное сопротивление. Понесенные в этих боях
потери настолько озлобили американцев, что в
конце войны и первые послевоенные месяцы они
отправляли «добровольцев» «на родину» по
первому требованию СССР — целыми
железнодорожными составами и пароходами,
которые следовали прямо на Колыму. С
власовцами-отказниками не церемонились:
вытаскивали из церкви за волосы (12 августа
1945 г., Кемптен), подмешивали в кофе снотворное
(Форт Дик, Нью-Джерси), использовали усыпляющие
газы.
Однако обстановка на фронтах вынудила
руководство Германской армии пересмотреть свои
взгляды: если в 1942 и даже в 1943 г. союз с
генералом потерпевшей поражение армии казался
унизительным для полководцев вермахта, то в
1944 г. возрастающая мощь и успехи советских
войск вызывали невольное уважение противника.
Победы Красной Армии заставили иначе отнестись и
к Власову, который без излишней скромности
называл себя одним из лучших генералов СССР и не
скупился на обещания: «Господин министр! Я знаю,
что еще сегодня я могу покончить войну против
Сталина, — вдохновенно врал он Гиммлеру 16
сентября 1944 г. — Если бы я располагал ударной
армией, состоящей из граждан моего отечества, я
дошел бы до Москвы и тогда закончил бы войну по
телефону, поговорив с моими товарищами, которые
на другой стороне». Данная встреча стала
возможной благодаря роману Власова с близкой
знакомой Гиммлера Биленберг — вдовой
высокопоставленного офицера СС. Для десятков
тысяч оказавшихся по ту сторону фронта граждан
СССР это рандеву имело весьма печальные
последствия. 14 ноября 1944 г. в Праге было
объявлено о создании Комитета освобождения
народов России (КОНР), к сотрудничеству
с которым были привлечены многие российские
военнопленные и незаконно вывезенные в Германию
гражданские лица.
Кого-то сотрудничество с КОНР, возможно, спасло
от голодной смерти, но после войны почти все они
оказались в северных лагерях. В «Манифесте
комитета освобождения народов России»
говорилось: «Человечество переживает эпоху
величайших потрясений... Силы империализма во
главе с плутократами Англии и США, величие
которых строится на угнетении и эксплуатации
других стран и народов... силы интернационализма
во главе с кликой Сталина, мечтающего о мировой
революции... прикрывают свои преступные цели
лозунгами защиты свободы, демократии, культуры и
цивилизации... Два года назад Сталин еще мог
обманывать народы словами об отечественном,
освободительном характере войны. Но теперь
Красная армия перешла государственные границы
Советского Союза, ворвалась в Румынию, Болгарию,
Сербию, Хорватию, Венгрию и заливает кровью чужие
земли... Своей целью Комитет Освобождения Народов
России ставит:
а) Свержение сталинской тирании, освобождение
народов России от большевистской системы;
б) Прекращение войны и заключение почетного мира
с Германией;
в) Создание новой свободной народной
государственности без большевиков и
эксплуататоров.
Соотечественники, братья и сестры, находящиеся в
Европе! Помните, что вы работаете теперь для
общего дела, для героических освободительных
войск. Умножайте свои усилия и свои трудовые
подвиги!»
По воспоминаниям участников, пафосно начатый
форум закончился грандиозной пьянкой: «люди
валились на пол и засыпали». «Эта распущенность
объяснялась отчаянием. Мы все понимали, что это
начинание пришло слишком поздно», —
свидетельствует Сергей Фрёлих.
Однако были и люди, искренне верившие в высокие
цели КОНР. «Нашей движущей силой должна быть
любовь к измученному и обманутому
соотечественнику... Дело наше должно быть чистым,
белоснежным, а не грязно-серым... Святое дело
спасения родины может делаться лишь чистым
сердцем и чистыми руками», — говорил протоиерей
А. Киселев. Но реальность быстро опровергла
прекраснодушные мечты — ядром для формирующейся
1-й дивизии Российской освободительной армии
(РОА) стала бригада Каминского, которая 5 августа
1944 г. устроила жуткую резню в Варшавском
районе Охота (в этот день было уничтожено
15 тыс. мирных жителей): «Из вагона высыпала
дикая орда вооруженных и невооруженных, одетых в
разномастную форму людей. Среди них были женщины,
увешанные украшениями, а офицеры, которые были
распущены так же, как и большинство солдат, имели
по три, четыре, пять пар часов на руках».
Назначенный командующим этим диким воинством
бывший командующий 389-й стрелковой дивизией С.
Буняченко открыто называл их бандитами,
грабителями и убийцами.
28 января 1945 г. Власов получил должность
главнокомандующего вооруженными силами КОНР, а 2
марта ОКВ даже издало приказ о замене германских
эмблем на униформе на знаки РОА: силам КОНР
придавался статус армии союзного государства.
Насколько серьезно немцы относились к данному
спектаклю видно из рассказа П.Н. Палия. На
вопрос офицеров 1-й дивизии о том, какими будут
отношения между Россией и Германией после войны,
немецкий генерал Кестринг ответил: «Все, что к
западу от Урала, будет под контролем Германии,
все, что к востоку — полностью ваше».

13 апреля 1945 г. власовцы в первый и
последний раз вступили в бой с частями Советской
Армии: 1-я дивизия штурмовала советские позиции
на Одере, но потерпела поражение. 15 апреля она,
вопреки приказам немецкого командования,
двинулась на юг — чтобы сдаться войскам
союзников. 1 мая дивизия подошла к Праге, а 4 мая в
этом городе вспыхнуло восстание. Войскам СС был
отдан приказ разрушить город, и тогда чехи
обратились к РОА. Немцы не ожидали удара в спину
и, потерпев поражение, ушли из города. После этого
вновь созданное правительство Чехии объявило
власовцам, что оно никогда не просило их о помощи,
а офицеры, которые представились
представителями штаба Пражского восстания,
являются авантюристами, не имеющими к нему
никакого отношения. В заключении власовцам
посоветовали сдаться наступающей Советской
армии.
7 мая дивизия Буняченко оставила Прагу и
продолжила свое движение на юг. 9 мая она
встретилась с танковым подразделением
американской армии, 11 мая сдала оружие и
разместилась в районе Шлиссельбурга (в этот же
день генерал-майор Меандров сдал американцам
штаб РОА и остатки 2-й дивизии), а 12 мая американцы
сообщили, что Шлиссельбург будет передан их
советским союзникам. 10 тыс. власовцев сразу же
попали в руки Советской Армии, примерно столько
же сумели поодиночке просочиться в зону
американской оккупации, но были выданы СССР (в их
числе — Буняченко). Несколько сот человек были
задержаны чешскими партизанами: генерал-майор
РОА Боярский был ими расстрелян, штабной офицер
Шаповалов — повешен, а генерал-майор Трухин
передан представителям советских войск.
А что же Власов? 13 апреля (в день бесславного
сражения РОА с Красной Армией) он в Карлсбаде
сочетался законным браком с фрау Биленберг
(которая с этого момента стала именовать себя
правительницей России). 18 апреля его
представители вступили в безуспешные переговоры
с командующим 7-й американской армией Пэтчем (о
переходе под защиту союзников), потом в
политическом убежище ему отказала Швейцария. 11
мая Власов прибыл в расположение дивизии
Буняченко. 12 мая 1945 г. разведгруппа капитана
М.И. Якушева при молчаливом согласии
американцев, на глазах Бунеченко и его
разоруженной дивизии арестовала предателя.
Переводчик Власова Ресслер так описывает
последнюю попытку переговоров с американцами:
«Власов пошел в сторону американских танков. Я с
ним... Подошли к американцам. Они ухмыляются, жуют
резинку, на слова Власова не реагируют... Нас
посадили в машину».
15 мая 1945 г. Власов был доставлен на Лубянку.
Следствие длилось больше года, и судебное
заседание над ним и одиннадцатью
высокопоставленными деятелями КОНР и РОА
открылось лишь 30 июля 1946 г. Обвиняемые
полностью признали свою вину. 31 июля всем им был
вынесен смертный приговор, приведенный в
исполнение 2 августа 1946 г.

Эти подробности разговоров Зыкова известны из воспоминаний участников власовского движения. Относиться к ним с абсолютным доверием нельзя, потому что неизвестно, что придумывал про себя сам Зыков, а что напутали мемуаристы...

Но личность Мелетия Евлампиевича Зыкова и впрямь была загадочной...

Б.И. Николаевский считал, например, что его настоящая фамилия — Мосивич, другие исследователи убеждены, что под именем Зыкова скрывался довольно известный литературный критик Вольпе.

И практически все: и сподвижники Власова, и позднейшие биографы — были убеждены, что Зыков — еврей. Выдавали его и еврейские черты лица, и упорное нежелание пользоваться в Дабендорфе общей баней.

Совсем по-другому держал себя Жиленков... Георгий Николаевич родился в 1910 году в Воронеже, рано потерял родителей, рос беспризорником. Вырос до секретаря Ростокинского райкома партии Москвы. В этом районе расположен целый ряд крупных промышленных предприятий и учебных заведений, и население его доходило до 400 000.

Был Жиленков, как он говорил сам, почти членом ЦК — являлся членом Московского городского комитета ВКП(б), обладал солидным административным и партийным опытом.

Когда началась война, Жиленков стал политкомиссаром и членом Военного совета 32-й армии...

В плен попал осенью 1941 года под Вязьмой...

Но и в плену Жиленков не порвал с прежними привычками. Он продолжал ощущать себя советским барином и беспризорником одновременно. [147] В дальнейшем он выслужил у немцев роскошную квартиру в Берлине и переехал туда.

В мае 1942 года написал план создания на территории, оккупированной немцами, русского правительства. В плане предусматривалась организация борьбы против Советской власти.

Был переведен на службу в отдел военной пропаганды вооруженных сил германской армии, где редактировал брошюры и листовки, которые распространялись на фронте и в тылу действующих советских войск.

Жиленков постоянно жаловался, что его жизнь как партийного секретаря была невыносимой: в Москве он чувствовал себя в постоянном напряжении, поскольку приходилось непрерывно восторгаться сталинским режимом. Когда его взяли в плен, он прозрел, увидев, насколько партия непопулярна в народе.

Тем не менее на Викториаштрассе Жиленков, как истинный партиец, вел нескончаемые партийные разговоры с товарищем Зыковым.

Власов, которому в советской армии и шага не удавалось ступить без еврея и политкомиссара, обрадовался{39}, встретив на Викториаштрассе Жиленкова и Зыкова...

Подолгу они беседовали втроем — высокий русский генерал, еврей комиссар и «почти член ЦК», бывший секретарь московского райкома партии.

Взгляды Георгия Николаевича Жиленкова известны. Он радовался своей «новообретенной интеллектуальной свободе», но считал, что нельзя полностью отвергать марксистское мировоззрение. Не надо перечеркивать огульно всю систему.

Верный бухаринец, зять наркома Бубнова, в этом был абсолютно согласен с Георгием Николаевичем...

Более того, Зыков подчеркивал, что никакой возврат к прошлому невозможен, а Февраль и Октябрь 1917 года следует рассматривать как составные части народной революции, которой еще предстоит выполнить все обещания, данные народу. Какому именно народу, он не уточнял.

— Но вот в чем вопрос, Мелетий Александрович! — говорил Власов. — Как это сделать? Как нам достичь поставленной цели?

— Я, как и Николай Иванович Бухарин, отдаю предпочтение краткосрочным тактическим ходам, — отвечал Зыков. — Долгосрочные идеологические цели — фикция. Они нужны только для масс...

— Да-да, — соглашался с ним Жиленков. — Товарищ Зыков прав. Мы должны идти по пути компромиссов. Без этого невозможно превращение [148] Русского освободительного движения в жизнеспособное предприятие. К этой великой цели надо идти постепенно, шаг за шагом...

— Я надеюсь, Андрей Андреевич, — говорил Зыков, — что, когда существование координирующего центра антисталинской оппозиции получит широкую огласку, все начинание приобретет собственный автономный импульс и немцы будут вынуждены дать ему зеленую улицу, поскольку уже не смогут пресечь эту деятельность.

В таких беседах, должно быть, и коротали время сотрудники «русского штаба».

Между тем акции генерала Власова поднимались.

Подполковник Алексис Рённе прозондировал в штабе группы армий «Центр» — нельзя ли вновь оживить придуманный для пропагандистской цели Русский освободительный комитет в Смоленске, теперь уже с генералом Власовым во главе.

Комитет этот не должен был выйти из сферы пропаганды, но пропагандистскую роль его предполагалось расширить.

Штрик-Штрикфельдту, отправлявшемуся в Берлин, поручено было добиться согласия ОКБ. Одновременно он получил заверения, что Организационный отдел ОКХ тотчас же предоставит в его распоряжение бюджет для русского пропагандистского подразделения, как только получит одобрение ОКВ/В.Пр{40}.

Если учесть, что после отставки фон Бока Вильфрид Карлович Штрик-Штрикфельдт совсем зачах без настоящей работы (всю зиму он занимался литературой, соорудив пьесу «Бог, молот и серп», а также брошюру «Русский человек»), можно представить, как радовали его открывающиеся возможности.

Русская мечтательность теперь порою брала в нем верх над немецкой дисциплинированностью и педантичностью.

Беседы с Власовым о борьбе с большевиками, о перспективах жизни в освобожденной России захватили и самого агитатора. Он уже видел себя рядом (а почему нет? Разве мало прибалтийских немцев были министрами в Петербурге?) с будущим правителем России...

Таким, полным радужных планов, и вошел капитан Штрик-Штрик-фельдт в здание номер 10 по Викториаштрассе, где размещался Отдел пропаганды Верховного командования.

Поздоровавшись со своим «домашним святым» — так теперь называл Власов Штрик-Штрикфельдта, он первым делом поинтересовался результатами разговора с Густавом Хильгером, советником министерства иностранных дел, продолжение переговоров с которым обещали ему, если он подпишет листовку. [149]

— Пока никаких результатов нет, — признался Штрик-Штрикфельдт.

— Значит, немцы не хотят, — сказал Власов, и Вильфрид Карлович привычно отметил, что генерал опять как бы отделяет его от немцев, но протестовать не стал.

Его очень угнетала схожая с тюремной камерой обстановка. Она несколько диссонировала с его приподнятым настроением. Кроме того, было и немножко стыдно. Ведь он обещал Власову в Виннице совсем другое.

Штрик-Штрикфельдт отметил, что за минувшую неделю генерал похудел еще сильнее.

— Ну, это еще неплохо, — словно читая его мысли, сказал Власов. — Все же, если бы все русские военнопленные были помещены в условия этой Викториаштрассе, мы оказали бы нашему народу немалую услугу.

— Я много думал о нашем соглашении и возможных путях, — продолжал Власов. — Чтобы им ни обещали, они только тогда начнут сотрудничать и очнутся от летаргии, когда им будет показана дорога в новое, лучшее будущее. Ваш германский рейх их не интересует, они хотят своего государства, им нужно, чтобы были решены вопросы их собственного национального существования.

— Как ты думаешь, — спросил Власов у Зыкова, когда Штрик-Штрикфельдт ушел. — Получится то, что Вильфрид Карлович обещает?

— Даю 30 процентов, что немецкие власти нас обманут, 30 — что нас ликвидируют советы, 30 — что предадут союзники, и только 10 шансов отпускаю на успех! — не задумываясь, ответил Мелетий Александрович.

Он ошибался.

Шансов на успех у власовского движения не было никаких, поскольку никто и не собирался давать ему эти шансы.

Возможно, тогда расстроенный Штрик-Штрикфельдт и рассказал Рейнхарду Гелену о своем «союзе», заключенном с Власовым.

— Я опасаюсь, что он прекратит сотрудничать с нами, если мы не сможем добиться никаких успехов в реализации его плана создания Русской освободительной армии...

— Будем думать, — ответил Гелен. — Посмотрим, что можно предпринять. Меня сейчас заботит другое. Имейте в виду, что СС уже начинает комплектовать эстонские и латышские части. Гиммлер вполне может перехватить у нас и идею создания Русской армии... [150]

Обстановка немного изменилась, когда Штрик-Штрикфельдту удалось собрать всех своих подопечных во главе с Власовым в лагере недалеко от деревни Дабендорф, в южном пригороде Берлина.

Этот, расположенный на опушке леса лагерь был переименован в Отдел пропаганды особого назначения и приравнен к батальону.

— Если бы вы мне дали запрос на 120 человек, я бы послал вас ко всем чертям. Атак как вы тут требуете 1200 человек, то это значит, что, либо у вас в кармане гарантия на бюджет сверху, либо, — он постучал пальцем по лбу, — но в таком случае я бессилен помочь вам.

С этим он и подписал»...

Бюджет, который выхлопотал Вильфрид Карлович, включал содержание восьми генералов, 60 старших офицеров, а также нескольких сотен младших офицеров.

Глава седьмая

Глава седьмая

Пересмотр дела]править[

В 2001 году с ходатайством о пересмотре приговора Власову и его соратникам в Главную военную прокуратуру обратился представитель общественного движения «За веру и Отечество»[10]. Однако военная прокуратура пришла к выводу, что оснований для применения закона о реабилитации жертв политических репрессий нет.

«Освобождение» (СССР, 1969) — актёр Юрий Померанцев

«Родины солдат» (СССР, 1975) — актёр Юрий Померанцев

«Последний бой майора Пугачёва» (Россия, 2005) — актёр Александр Подобед

Документальное кино

Досье на генерала Власова. реж. Данилов Л., 1990.

Власов. Дважды проклятый генерал. реж. Инго Бетке, Павел Сергеев, 1995.

Петля. Один генерал и две русские армии., продюсер Александр Радов, 1997.

Генерал Власов. История предательства. Россия, реж. Иван Бобрышев, 2006.

Генерал Власов. Предательство. (часть-1) (часть-2), реж. Владимир Тарасов, 2007

Диалог у виселицы: Новые мифы о генерале Власове. Документальный фильм Леонида Млечина, 2008.

Пакт с Дьяволом. Генерал Власов и атаман Краснов. Автор и ведущий Леонид Млечин, реж. Александр Седельников, 2009.

Наверх